Власти не хотят или не могут соблюдать законодательство, а просто ужесточают его до абсурда.

В категориях: Аналитика и комментарии,Политика, экономика, технология

фемида

Санкционная безответственность: почему предельное ужесточение законодательства не решает общественных проблем.

Адвокат Анатолий Кучерена

Недавно испанская печать сообщила о том, что некий гражданин был приговорен к одному году тюрьмы за попытку пронести в белье через границу пакет, содержавший 98 г кокаина. На мой адвокатский взгляд, приговор исключительно гуманный, в нашей стране за такую попытку можно схлопотать куда больший срок. Думается, это вполне объяснимо: контрабанда наркотиков с целью их сбыта — это бизнес на человеческих жизнях, его общественная опасность чрезвычайно велика.

Но что сказать о недавно разработанном Минфином законопроекте, предлагающим ввести уголовную ответственность за ввоз в страну санкционных пищевых продуктов? В ведомстве поспешили пояснить, что на физических лиц эта «мудрая» инициатива не распространяется, так что прятать хамон или пармезан при пересечении границы нашим гражданам всё же не придется. А вот руководители торговых организаций, уличенных в незаконном ввозе «санкционки», получат серьезные шансы пройти длительное обучение в «тюремных университетах».

Без преувеличения можно сказать, что этот законопроект, будь он в самом деле принят, нанесет огромный ущерб нашей экономике, правовой системе и станет причиной множества человеческих трагедий.

Во-первых, здесь просматривается исключительно порочная тенденция, когда вместо того, чтобы обеспечить неукоснительное соблюдение действующего законодательства, его стремятся ужесточить вплоть до полного абсурда. Посмотрим, что происходит у нас сегодня. Зайдите на любой рынок, или, как он сейчас называется, «экоферму» и спросите те же испанский хамон или итальянский пармезан. Даже если в данный момент этих продуктов в продаже нет, вам вежливо объяснят, когда именно их завезут.

Недавно мне довелось заглянуть на одно торжественное мероприятие, где под превосходные вина и изысканные закуски произносились патриотические речи. Один из устроителей подошел ко мне и спросил, догадываюсь ли я, в чем особенность данного празднества. Я, естественно, не догадывался. «Все продукты, которые вы видите здесь, — санкционные!» — с гордостью объявил он.

Иными словами, торговля «санкционными» продуктами идет совершенно открыто, и будь у соответствующих служб желание эту деятельность пресечь, это не составило бы особого труда. Так, может быть, следовало бы для начала приложить усилия к тому, чтобы административная ответственность за ввоз «санкционки» реально работала? Это, конечно, труднее, чем написать и принять очередной жесткий законопроект, но, право же, значительно эффективнее.

Замечу попутно, что я категорически против уничтожения «санкционных» продуктов, если они, конечно, качественные и не просроченные. Это, на мой взгляд, в корне противоречит нашим национальным традициям. Исторически Россия пережила немало голодных лет, и они навсегда врезались в нашу генетическую память. Уничтожать, да еще под телекамеры, превосходные продукты в стране, где есть люди, которые элементарно недоедают, — это по меньшей мере аморально. Неужели нельзя направить их в больницы, детские дома или в пансионаты для престарелых?

Во-вторых, предлагаемая мера станет элементом дополнительного давления на бизнес, который и так оказался сегодня зажатым между санкциями и непомерными аппетитами контролирующих органов. Нетрудно догадаться, что «могучий поток» «санкционных» товаров в Россию был бы невозможен, если бы работники контрольных служб руководствовались принципом: «Я мзду не беру, мне за державу обидно». А коль скоро мзду они берут, и, судя по всему, немалую, объем этой мзды резко увеличится, если над импортерами пищевой продукции будет занесен дамоклов меч уголовной ответственности.

В-третьих, сама работа импортеров станет фактически невозможной, ибо в любой момент любого из них можно будет арестовать, объявив, что в партии ввозимых им продуктов из стран, не подпавших под санкции, каким-то образом затесалось нечто запретное.

В-четвертых, предлагая любой новый закон, инициатор законопроекта рассчитывает, что он будет действовать если не вечно, то, по крайней мере, очень долго. Неужели чиновники Минфина полагают, что санкции и антисанкции — это уже навсегда? Неужели они не допускают возможности нормализации отношений с Западом?

В-пятых, важно понимать: магистральный путь борьбы с незаконным импортом — это не запреты и наказания, а развитие собственного производства качественной продукции, для чего необходимо максимальное высвобождение бизнеса из гнета всевозможных запретов и ограничений. Но предлагаемая мера направлена на дальнейшее закрепощение бизнеса.

И, наконец, следует иметь в виду, что, несмотря на некоторое сокращение в последние годы «тюремного населения», наши места лишения свободы по-прежнему переполнены. Нужно предпринимать максимальные усилия для того, чтобы лица, чье пребывание в тюрьме не диктуется железной необходимостью, оказались на свободе, а не пополнять тюрьмы за счет лиц, чье пребывание на свободе не представляет угрозы обществу. Иначе мы дойдем до того, что введем уголовную ответственность за безбилетный проезд в автобусе или переход улицы в неположенном месте.

На мой взгляд, имело бы смысл организовывать для инициаторов подобных законопроектов периодические экскурсии в места лишения свободы. Быть может, в этом случае они поймут, что тюрьма и зона — это навсегда утраченное здоровье, порушенный бизнес, семейная и личная трагедия. И тогда они уже не будут с такой легкостью бросаться зловещими словами «уголовная ответственность».

Автор — заслуженный юрист Российской Федерации, адвокат, доктор юридических наук, профессор.

"Известия", 21 ноября 2017.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: