Что такое христианское просветление.

В категориях: Личное освящение - свеча, зажженная во тьме,Преображаясь и возрастая

просветл

Взгляды на просветление в истории Церкви.

Миллард Эриксон

В самых общих чертах христианское просветление – это уяснение человеком через воздействие Духа Святого истинного смысла Божьего откровения, заложенного в священном Писании. На протяжении истории церкви высказывались различные точки зрения на просветление.

Точка зрения Августина

Для Августина просветление было частью общего процесса приобретения знания. Августин был последователем платоновской философии или, по крайней мере, неоплатоником. Платон учил, что реальность состоит из Форм или Идей. Все существующие эмпирические отдельные предметы и явления обретают реальность из них. Так, все белые предметы белы потому, что они причастны к форме или идее белизны.

Форма белизны сама не является белой, это, если можно так выразиться, формула белизны. Сходным образом, все виды соли являются солью лишь потому, что они связаны с идеей солености или являются отдельными проявлениями NaCl, формулы соли. Знания о чем-то мы обретаем только тогда, когда видим идеи или формы (или универсалии) в отдельных предметах и явлениях. Без знания идей нам невозможно абстрагироваться от переживаемого и формировать какое бы то ни было понимание. По мнению Платона, душа знает формы потому, что она находилась в контакте с ними до того, как попала в этот мир чувственного опыта и видимых вещей и явлений. Поскольку Августин не принимал концепции предсуществования души, он применил иной подход. Бог запечатлевает формы в уме человека, давая ему тем самым возможность узнавать эти качества в вещах и явлениях и показывая человеческому уму критерии для создания абстрактных понятий и для оценок. Тогда как Платон считал, что мы узнаем формы благодаря полученному когда-то в прошлом опыту, Августин полагал, что Бог постоянно внедряет в наше сознание эти идеи.

Августин отмечает, что, вопреки распространенному мнению, в процессе познания участвуют три, а не два элемента. Разумеется, необходимы субъект и объект познания. Но кроме того, необходимо еще средство передачи знания. Если речь идет о слухе, необходима среда (например, воздух), по которой передавались бы звуковые волны. Звук не может распространяться в пустоте. Точно так же мы не можем видеть при отсутствии света. В полной темноте зрение бездействует, даже если есть человек, обладающий зрением, и объект, доступный зрению. То же самое относится и ко всякому знанию: в дополнение к субъекту и объекту познания должно существовать нечто, обеспечивающее доступ к идеям или формам, иначе не будет никакого познания. Это относится к чувственному восприятию, мышлению и любому другому виду познания. Таким образом, Бог является третьей стороной в процессе познания, ибо Он постоянно просветляет ум, внедряя в него формы или идеи. Познание Писания происходит таким же образом.

Просветление в отношении смысла и истинности Библии - лишь один из примеров участия Бога в общем процессе приобретения человеком знания.

При объяснении процесса, посредством которого мы приобретаем знание, Августин не проводил различия между христианами и нехристианами. Два кратких замечания указывают на проблемы, связанные с этим подходом: 1) эпистемология (учение о познании) Августина не согласуется с его антропологией (учение о человеке), в соответствии с которой человек глубоко греховен, и 2) он не принимает во внимание библейское учение о том, что Святой Дух выполняет особую задачу в отношении верующих.

Точка зрения Дэниела Фуллера

Дэниел Фуллер, известный современный американский богослов, предложил новую точку зрения на то, как именно действует Святой Дух, вызывая просветление. Эта точка зрения основывается, по всей видимости, исключительно на 1 Кор. 2:13-14, и особенно на положении: "бездуховный человек не получает даров Духа Божьего". Фуллер утверждает, что здесь подразумевается не понимание текста Библии, но принятие ее учений. Решающим словом здесь он считает «принимает», поскольку оно обозначает не простое восприятие Божьего учения, но благожелательное положительное принятие. Таким образом, проблема бездуховного человека заключается не в том, что он не понимает сказанного в Библии, но в том, что он не желает следовать ее учениям. Просветление в таком случае - процесс, посредством которого Святой Дух обращает волю человека ж принятию Божьего учения.

Развивая свое понимание стиха 1 Кор. 2:14, означающего в соответствии с этим истолкованием, что основная проблема неверующего сводится к его нежеланию принять Божье учение, Фуллер делает неоправданный вывод, будто грех серьезно поразил волю человека, но не затронул его разум. Это означает, утверждает Фуллер, что объективный, ограничивающийся лишь описательным подходом библеист лучше сможет докопаться до смысла текста, чем богослов, считающий Библию в каком-то смысле авторитетной.

Первый не связан субъективными факторами, поскольку он занят лишь установлением того, чему учили Иисус или Павел. Он никоим образом не обязан следовать или повиноваться этим учениям. Верующий же, с другой стороны, может столкнуться с противоречием между учением Библии и своими собственными предпосылками. Он подвергается искушению - быть может, даже не сознавая этого - извлечь из текста тот смысл, который он надеется в нем найти. Сама его приверженность Писанию делает неправильное понимание более вероятным.

С точкой зрения Фуллера на просветление как на работу Святого Духа с волей человека (и только с его волей) связаны очень серьезные трудности. Помимо того факта, что Фуллер основывает свою точку зрения лишь на одном-единственном месте Писания, он, кроме того, исходит из допущения, что грехом поражена только воля человека, но не его разум. Поскольку понимание неверующего не искажено грехом и поскольку он, в отличие от верующего, не связал свою личную судьбу с тем, что говорится в Писании, он может быть беспристрастным и добраться до подлинного смысла библейского текста. Но так ли это на самом деле? Сколько неверующих в действительности проявляют такую беспристрастность и объективность?

Тот, кто занимается исследованием учений Иисуса, должен проявлять к ним хоть какой-то интерес. Не может ли сама эта заинтересованность склонить его к обнаружению в тексте такого смысла, который он находит более приемлемым, чем подлинный смысл? С другой стороны, сама приверженность верующего Библии порождает более серьезный интерес к ней. Эта приверженность Писанию подразумевает готовность следовать ему, куда бы оно его ни привело. Серьезность христианской веры в то, что Библия - слово Бога, усиливает стремление верующего честно установить подлинный смысл Писания. Если человек принял Христа как Господа, разве ему не интересно выяснить, что именно возвестил Господь? И, наконец, трудно согласовать мнение Фуллера, что грех поразил лишь волю человека, но не его разум, с теми библейскими текстами, в которых говорится, что неверующий не принимает Бога, по крайней мере отчасти, из-за непонимания и что Святой Дух раскрывает как сердце, так и ум.

Точка зрения Жана Кальвина

Точка зрения Жана Кальвина на просветление больше соответствует фактам и Писанию, чем точки зрения Августина или Фуллера. Кальвин был убежден в полной греховности человека и выражал эту веру в своем учении. Это означает, что вся природа человека, в том числе разум, испытала на себе пагубное воздействие грехопадения. Человек в своей естественном состоянии неспособен распознавать божественную истину и откликаться на нее. Но когда происходит духовное возрождение, "очки веры" значительно повышают его духовное зрение. Однако даже и после духовного возрождения необходимо обеспечивать духовный рост, который обычно называют освящением. Кроме того, в жизни верующего действует Святой Дух, свидетельствуя об истине и противодействуя влиянию греха, чтобы человек мог увидеть подлинный смысл Библии. Этот взгляд на просветление представляется наиболее согласованным с учениями.

Библия, разум и Дух

На этом этапе исследования встает вопрос о соотношении библейского авторитета и разума. Не может ли быть между ними конфликта? Авторитетом признается Библия, но для установления ее смысла применяются различные способы истолкования. Если орудием истолкования является разум, то не становится ли разум, а не Библия реальным авторитетом, поскольку фактически он подходит к Библии с позиции превосходства?

Здесь можно указать на различие между властью законодательной и властью судебной, а также между соответствующими видами авторитета. На федеральном уровне палаты Конгресса принимают законы, но суды (в конечном счете Верховный Суд) определяют, что означают эти законы. Это различные ветви власти, каждая из которых обладает своим собственным, соответствующим ее функциям, авторитетом.

Этот пример дает представление о подходе к пониманию соотношения между Писанием и разумом. Писание - наш высший авторитет в законодательной сфере. Оно показывает нам содержание нашей веры, нормы и правила поведения в жизни. Разум не сообщает нам содержания веры. Даже то, что мы узнаем из общего откровения, - тоже результат откровения, а не логической дедукции натурбогословия. Разумеется, содержание, извлекаемое из общего откровения, имеет весьма общий характер и лишь дополняет особое откровение.

Однако, когда мы подходим к определению смысла послания, а затем к оценке его истинности, мы начинаем пользоваться силой разума и его способностями. Нам следует применять наилучшие методы истолкования или герменевтики, а затем с помощью рационального исследования и оценки фактов решать, является ли христианская система верований истинной. Это мы называем апологетикой. Хотя у Писания есть самоистолковательный аспект, одно лишь Писание не может показать нам смысл Писания. Поэтому нет никакой непоследовательности в том, чтобы считать Писание верховным авторитетом в том смысле, что оно говорит нам, что делать и во что верить, и в то же время использовать различные методы герменевтики и экзегетики для определения его смысла.

Мы уже отмечали, что исходящее от Святого Духа просветление помогает читателю Библии понимать ее и порождает в нем убеждение в том, что она истинна и что она есть слово Бога. Это, однако, не следует противопоставлять использованию герменевтических методов. Эти методы играют дополняющую, а не альтернативную роль. Такое понимание авторитета, в котором основное значение придается субъективной компоненте, связано с опорой почти исключительно на внутреннее свидетельство Духа. А при понимании, в котором основное значение придается объективной компоненте, лишь одна Библия считается авторитетом; такое понимание опирается на методы истолкования, пренебрегая внутренним свидетельством Духа. Дух Божий, однако, часто действует, используя косвенные методы, а не непосредственно. Он создает уверенность в божественной природе Писания, предоставляя нам доказательства и свидетельства, которые может оценить разум. Даже Кальвин, придававший огромное значение внутреннему свидетельству Святого Духа, призывал уделять внимание доказательствам (indicia) того, что Писание заслуживает доверия, и в своих комментариях максимально использовал классические труды для выяснения смысла написанного в Библии. Таким образом, экзегет и апологет должны пользоваться лучшими и самыми надежными методами и данными, но делать это надо, непрестанно молясь о том, чтобы они стали орудиями действия Святого Духа.

Авторитет Библии и предание

В каком отношении к авторитету Писания находится предание? Действует ли оно как законодательная власть, как авторитет в законодательной области, раскрывая нам содержание христианской веры? Одни христиане верят, что откровение продолжалось в истории церкви, поэтому мнения отцов церкви обладают значительным весом и авторитетом. Другие считают роль предания менее значимой в формальном смысле, но относятся к отцам церкви с большим уважением и даже благоговением хотя бы по той причине, что они стоят ближе к первоначальному откровению и потому способны понимать и толковать его лучше, чем мы, которых от тех событий отделяют многие века. Третьи, в частности свободные церкви, категорически отвергают всякое использование предания, полагаясь исключительно на Писание.

Следует отметить, что даже те, кто отвергает предание, часто находятся под его влиянием, хотя и в несколько иной форме. Ректор одной баптистской семинарии однажды гордо заявил: "Мы, баптисты, не придерживаемся предания, но мы оберегаем наши исторически сложившиеся баптистские взгляды!" Предание или традиция не обязательно могут быть древними, хотя и должны иметь достаточный возраст для сохранения и передачи.

Предание может иметь недавнее происхождение. Ведь любое предание когда-то было совсем молодым. Некоторые популярные проповедники и лидеры в христианских кругах создают свое собственное предание. По сути, некоторые их ключевые постулаты фактически канонизируются их последователями.

Предание имеет некоторое положительное значение: оно помогает нам понять Писание и способы его применения. У отцов церкви, действительно, было что сказать нам, но на их сочинения надо смотреть как на комментарии к тексту, а не как на сам библейский текст. Мы можем обращаться к ним и принимать их во внимание, как делаем это и с другими комментариями. Таким образом, они выполняют функцию авторитета судебной власти. Их авторитет исходит из того, что они пользуются Писанием и истолковывают его. Но нельзя допускать, чтобы они занимали место Писания. В любом случае, когда предание - будь то учение древнего происхождения или учение современного популярного лидера - вступает в противоречие с содержанием Библии, приоритет всегда должен отдаваться Писанию.

Историческая и нормативная авторитетность

Следует разобраться еще в одном вопросе. Речь идет о том, в каком смысле авторитетна для нас Библия. Несомненно, Библия авторитетна в том, что она рассказывает нам о Божьей воле в отношении определенных людей и групп в библейские времена. Но мы сейчас рассматриваем следующий вопрос: остается ли обязательным для нас то, что было обязательным для этих людей?

Необходимо различать два типа авторитета: исторический и нормативный. Библия сообщает нам, каковы были повеления Бога людям в библейской ситуации и что Он ожидает от нас. В той мере, в какой Библия рассказывает нам, что происходило и каковы были повеления людям в библейские времена, она авторитетна в историческом смысле. Но остается ли это авторитетным в нормативном смысле? Обязаны ли мы делать то же самое, что ожидалось от тех людей? Здесь надо проявлять осторожность и не отождествлять слишком легко Божью волю в отношении тех людей с Его волей в отношении нас. Необходимо определить, что является постоянной, непреходящей сутью Божьего послания, а что - временной формой его выражения. Что-то может оказаться авторитетным в историческом смысле, не будучи авторитетным в смысле нормативном.

Миллард Эриксон, Христианское богословие. Издательство «Библия для всех», 2009, стр.1088. С-Петербург.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: