Когда говорит Бог – в мире происходит очень важное.

В категориях: Библия говорит,Бог творения, творчества и красоты,Личность, обращенная к Богу,Трудные места

отковение

Библейское богословие — это прежде всего история о Боге и Его заботе о человечестве.

Библейское богословие и природа истории – трудности истолкования.

А. Хэгнер, проф. кафедры им. Джорджа Лэдда по изучению Нового Завета в Богословской семинарии Фуллера.

Либеральный взгляд на Библию создает две трудности для современного мыслителя. Во–первых, возможно ли, чтобы в истории содержалось Откровение Божье? Платон говорил о царстве времени и пространства как о чем–то изменчивом и непостоянном. История по определению содержит в себе элемент относительности, пристрастия, каприза, произвола, в то время как Откровение должно быть всеобщим, абсолютным, окончательным. Историю называли «пропастью, которая поглотила христианство против его воли».

Как можно познать Бесконечность через конечное, Вечное — через временное, Абсолют — через относительность истории? С человеческой точки зрения это кажется невозможным; но, вероятно, именно здесь заключено величайшее чудо библейской веры. Живой Бог, Вечный и Неизменный, дал людям знание о Себе в изменчивом и непостоянном потоке исторического опыта. Таков, как указывает Кульман, самый скандальный момент христианской веры.

Против этого–то как раз и возражают либеральные ученые типа Рудольфа Бультмана. Им представляется невероятным, чтобы Бог мог действовать в истории так, как это описано в Новом Завете. Согласно Бультману, «мифология» включает в себя не только представления о Боге и Его деяниях, но и деяния Бога, явленные в мировой истории. Бультман считает, что «мы должны говорить о Боге как действующем только в том плане, что Он действует через меня здесь и сейчас». Бультман попытался переистолковать значение искупительной деятельности Бога в свете личного человеческого опыта. Однако тем самым он пожертвовал самой Благой Вестью, провозглашающей искупительную историю, конечной целью которой является Христос. Проблема здесь не в природе истории, а в природе Бога.

Есть и другая трудность. В Библии не только отчетливо звучит, что в одном конкретном историческом потоке искупительная деятельность Бога проявилась так, как не проявлялась никогда и нигде в мировой истории; в ней указывается также, что иногда деяния Бога в истории выходят за рамки обычного исторического опыта.

Это проще понять, если вкратце проанализировать природу «истории». Миряне рассматривают ее как совокупность прошедших событий; но и без долгих раздумий понятно, что обширные области прошлого человеческого опыта остаются от нас сокрытыми. Истории нет, если нет документов — записей о прошедших событиях. Но вместе с тем древние записи сами по себе еще не составляют «историю». Труды Геродота — своего рода история, но в них масса нелепостей, вымысла и ошибок. «Историю», следовательно, надо понимать как воссоздание событий прошлого современным историком, критически подходящим к трактовке древних документов. При таком воссоздании критический подход — главная заповедь. Если у древнегреческих писателей вы читаете о том, как боги действовали среди людей, вы относитесь к этому не как к истории, а как к мифологии.

Многие историки полагают, что так же критически следует подходить и к библейской истории. Однако это только усложняет задачу. В Библии Бог часто представлен действующим через «обыкновенные» исторические события. Порабощение Израиля Вавилоном и его последующее возвращение в Палестину были «обычными» историческими событиями. Бог использовал халдеев для того, чтобы нанести поражение Своему избранному народу и изгнать его из земли обетованной; но это не было божественным судом. Он использовал также Кира, Своего «помазанника» (Ис. 45:1), для возвращения Своего народа в родную землю. В подобных случаях Бог активно действовал в истории, исполняя замысел, связанный с искуплением народа Израиля. Этот конкретный исторический поток обладает особым значением, отличающим его от всех остальных потоков истории. Глаза веры способны различить в исторических событиях работу Бога.

Но часто деятельность Бога предстает как нечто необычное. Иногда Откровение принимает такой характер, что современные светские историки называют его антиисторическим. Бог, Который являет Себя в искупительной истории, — Господь творения и Господь истории, следовательно, Он может не только влиять на течение обычных исторических событий, но и совершать самоценные деяния, выходя за границы обычного исторического опыта.

Самый яркий пример этого — воскресение Христа. С точки зрения научного исторического критицизма воскресение не может быть «историческим», потому что оно не могло быть вызвано никаким другим историческим событием и не имеет аналогов. Бог, и только Бог, — причина воскресения. Поэтому у этого события нет причинно–следственных связей с другими историческими событиями. Более того, ничего подобного нигде больше не случалось. Воскресение Христа — это не воскресение мертвого, но возникновение жизни нового порядка — жизни воскресения. Если библейские записи точны, воскресение Христа невозможно объяснить «исторически» или с чем–то сравнить. В самом деле, сам по себе вызов, который это событие бросает научной исторической критике, может служить чем–то вроде доказательства от противного в пользу его сверхъестественного характера.

Суть проблемы — богословская. Соответствует ли такое предположительно сверхъестественное событие характеру и замыслу Самого Бога, явившего Себя в священной истории? Является ли история как таковая мерой всех вещей, или же Живой Бог — действительно Господь истории? Библейские ответы на эти вопросы не оставляют места для сомнений. Господь истории превосходит историю, но Он не чужд ей. Поэтому Он может осуществлять во времени и пространстве подлинные деяния, которые тем не менее «сверхисторичны» по своему характеру. Это значит лишь, что такие события Откровения вызваны не историей, а Господом истории, Который выше ее, но действует в ней для искупления исторических созданий. Искупление истории может прийти извне — от Самого Бога. Это не значит, что мы не должны применять исторический метод для изучения Библии. Это значит, что иногда Бог совершает деяния, выходящие по своему характеру за рамки исторического метода, и историк ничего не может о них сказать.

История и Откровение Бога.

Когда в истории имеет место Откровение, она перестает быть просто историей. Бог действовал в истории не так, чтобы ее события красноречиво говорили сами за себя. Самый яркий пример этого — смерть Христа. Христос умер. Это — простой исторический факт, который будет спокойно принят светским историческим критиком. Но Христос умер за наши грехи. Христос умер, демонстрируя любовь Бога к нам. Это уже не «просто» исторические факты. Само по себе распятие не является свидетельством любви и прощения. Это доказывают переживания тех, кто смотрел, как умирал Иисус. Переполняло ли этих очевидцев ощущение Божьей любви, осознавали ли они, что смотрят на чудесное искупление своих грехов? Бросались ли Иоанн, или Мария, или римский сотник, или первосвященник на землю перед крестом с радостным криком: «Я и представить не мог, как сильно Бог любит меня!»?

Исторические события представляют собой Откровение, только когда сопровождаются Откровением словесным. Такое определение, однако, будет неточным, если видеть за ним два разных типа Откровения. Дело в том, что слово Божье — это Его деяние, а Его деяние — слово. Поэтому мы должны быть осторожны, говоря об Откровении в слове и на деле.

Деяние Бога — это Его слово. Иезекииль описывает рабство Иудеи так: «А все беглецы его из всех полков его падут от меча, а оставшиеся развеяны будут по всем ветрам; и узнаете, что Я, Господь, сказал это» (Иез. 17:21). Сам захват был Божьим словом осуждения. Событие есть слово Божье.

Однако событие всегда сопровождается словами, на этот раз — словами пророка Иезекииля. Событие никогда не говорит само за себя, и люди не должны делать выводы из него самостоятельно. Словесное Откровение всегда сопутствовало событию и объясняло его природу. Следовательно, Откровение — это не само деяние, а деяние–слово.

Это относится и к Новому Завету. Христос умер — это деяние; Христос умер за наши грехи — словесное толкование, превращающее деяние в Откровение. Только после того, как это толкование было дано ученикам, они поняли, что смерть Христа была Откровением о любви Бога.

Мы должны сделать еще один шаг. Слово Божье не только сопровождает божественные деяния и дает им нормативное толкование; часто оно предшествует историческому деянию и творит его. Пророк говорит от Господа, если его слова сбываются (Вт. 18:22). Ибо, когда Бог говорит, что–то происходит. Происходят события. «Я, Господь, говорю, и так и сделаю со всем сим злым обществом… они погибнут» (Чис. 14:35). «Я — Господь, Я говорю: это придет и Я сделаю» (Иез. 24:14). «Ты умрешь в мире… ибо Я изрек это слово, говорит Господь» (Иер. 34:5).

Слово Откровения может быть устным или письменным. Иеремия и говорил, и записывал слово Господа. И устные, и письменные изречения считались «словами Господа» (Иер. 36:4,6). Именно поэтому в Новом Завете говорится о Ветхом Завете как о «Слове Божьем» (Ин. 10:35). Именно по этой причине богослов может и даже должен признавать Библию как Слово Божье.

Откровение проявилось в уникальных событиях искупительной истории. Эти события сопровождались божественным истолкованием. Слово, как письменное, так и устное, само по себе представляет часть целого события. Библия — и рассказ об этой искупительной истории, и конечный продукт толкования. Это необходимое нормативное объяснение характера Божьего Откровения в деяниях, ибо само оно включено в Откровение Божье посредством совокупности дела и слова, составляющей Откровение.

Джорж Лэдд.

Богословие Нового Завета: Пер. с англ. — СПб.: Христианское общество «Библия для всех», 2003. — 800 с.

Когда говорит Бог – в мире происходит очень важное.

Библейское богословие — это прежде всего история о Боге и Его заботе о человечестве.

Библейское богословие и природа истории – трудности истолкования.

А. Хэгнер, проф. кафедры им. Джорджа Лэдда по изучению Нового Завета в Богословской семинарии Фуллера.

Либеральный взгляд на Библию создает две трудности для современного мыслителя. Во–первых, возможно ли, чтобы в истории содержалось Откровение Божье? Платон говорил о царстве времени и пространства как о чем–то изменчивом и непостоянном. История по определению содержит в себе элемент относительности, пристрастия, каприза, произвола, в то время как Откровение должно быть всеобщим, абсолютным, окончательным. Историю называли «пропастью, которая поглотила христианство против его воли».

Как можно познать Бесконечность через конечное, Вечное — через временное, Абсолют — через относительность истории? С человеческой точки зрения это кажется невозможным; но, вероятно, именно здесь заключено величайшее чудо библейской веры. Живой Бог, Вечный и Неизменный, дал людям знание о Себе в изменчивом и непостоянном потоке исторического опыта. Таков, как указывает Кульман, самый скандальный момент христианской веры.

Против этого–то как раз и возражают либеральные ученые типа Рудольфа Бультмана. Им представляется невероятным, чтобы Бог мог действовать в истории так, как это описано в Новом Завете. Согласно Бультману, «мифология» включает в себя не только представления о Боге и Его деяниях, но и деяния Бога, явленные в мировой истории. Бультман считает, что «мы должны говорить о Боге как действующем только в том плане, что Он действует через меня здесь и сейчас». Бультман попытался переистолковать значение искупительной деятельности Бога в свете личного человеческого опыта. Однако тем самым он пожертвовал самой Благой Вестью, провозглашающей искупительную историю, конечной целью которой является Христос. Проблема здесь не в природе истории, а в природе Бога.

Есть и другая трудность. В Библии не только отчетливо звучит, что в одном конкретном историческом потоке искупительная деятельность Бога проявилась так, как не проявлялась никогда и нигде в мировой истории; в ней указывается также, что иногда деяния Бога в истории выходят за рамки обычного исторического опыта.

Это проще понять, если вкратце проанализировать природу «истории». Миряне рассматривают ее как совокупность прошедших событий; но и без долгих раздумий понятно, что обширные области прошлого человеческого опыта остаются от нас сокрытыми. Истории нет, если нет документов — записей о прошедших событиях. Но вместе с тем древние записи сами по себе еще не составляют «историю». Труды Геродота — своего рода история, но в них масса нелепостей, вымысла и ошибок. «Историю», следовательно, надо понимать как воссоздание событий прошлого современным историком, критически подходящим к трактовке древних документов. При таком воссоздании критический подход — главная заповедь. Если у древнегреческих писателей вы читаете о том, как боги действовали среди людей, вы относитесь к этому не как к истории, а как к мифологии.

Многие историки полагают, что так же критически следует подходить и к библейской истории. Однако это только усложняет задачу. В Библии Бог часто представлен действующим через «обыкновенные» исторические события. Порабощение Израиля Вавилоном и его последующее возвращение в Палестину были «обычными» историческими событиями. Бог использовал халдеев для того, чтобы нанести поражение Своему избранному народу и изгнать его из земли обетованной; но это не было божественным судом. Он использовал также Кира, Своего «помазанника» (Ис. 45:1), для возвращения Своего народа в родную землю. В подобных случаях Бог активно действовал в истории, исполняя замысел, связанный с искуплением народа Израиля. Этот конкретный исторический поток обладает особым значением, отличающим его от всех остальных потоков истории. Глаза веры способны различить в исторических событиях работу Бога.

Но часто деятельность Бога предстает как нечто необычное. Иногда Откровение принимает такой характер, что современные светские историки называют его антиисторическим. Бог, Который являет Себя в искупительной истории, — Господь творения и Господь истории, следовательно, Он может не только влиять на течение обычных исторических событий, но и совершать самоценные деяния, выходя за границы обычного исторического опыта.

Самый яркий пример этого — воскресение Христа. С точки зрения научного исторического критицизма воскресение не может быть «историческим», потому что оно не могло быть вызвано никаким другим историческим событием и не имеет аналогов. Бог, и только Бог, — причина воскресения. Поэтому у этого события нет причинно–следственных связей с другими историческими событиями. Более того, ничего подобного нигде больше не случалось. Воскресение Христа — это не воскресение мертвого, но возникновение жизни нового порядка — жизни воскресения. Если библейские записи точны, воскресение Христа невозможно объяснить «исторически» или с чем–то сравнить. В самом деле, сам по себе вызов, который это событие бросает научной исторической критике, может служить чем–то вроде доказательства от противного в пользу его сверхъестественного характера.

Суть проблемы — богословская. Соответствует ли такое предположительно сверхъестественное событие характеру и замыслу Самого Бога, явившего Себя в священной истории? Является ли история как таковая мерой всех вещей, или же Живой Бог — действительно Господь истории? Библейские ответы на эти вопросы не оставляют места для сомнений. Господь истории превосходит историю, но Он не чужд ей. Поэтому Он может осуществлять во времени и пространстве подлинные деяния, которые тем не менее «сверхисторичны» по своему характеру. Это значит лишь, что такие события Откровения вызваны не историей, а Господом истории, Который выше ее, но действует в ней для искупления исторических созданий. Искупление истории может прийти извне — от Самого Бога. Это не значит, что мы не должны применять исторический метод для изучения Библии. Это значит, что иногда Бог совершает деяния, выходящие по своему характеру за рамки исторического метода, и историк ничего не может о них сказать.

История и Откровение Бога.

Когда в истории имеет место Откровение, она перестает быть просто историей. Бог действовал в истории не так, чтобы ее события красноречиво говорили сами за себя. Самый яркий пример этого — смерть Христа. Христос умер. Это — простой исторический факт, который будет спокойно принят светским историческим критиком. Но Христос умер за наши грехи. Христос умер, демонстрируя любовь Бога к нам. Это уже не «просто» исторические факты. Само по себе распятие не является свидетельством любви и прощения. Это доказывают переживания тех, кто смотрел, как умирал Иисус. Переполняло ли этих очевидцев ощущение Божьей любви, осознавали ли они, что смотрят на чудесное искупление своих грехов? Бросались ли Иоанн, или Мария, или римский сотник, или первосвященник на землю перед крестом с радостным криком: «Я и представить не мог, как сильно Бог любит меня!»?

Исторические события представляют собой Откровение, только когда сопровождаются Откровением словесным. Такое определение, однако, будет неточным, если видеть за ним два разных типа Откровения. Дело в том, что слово Божье — это Его деяние, а Его деяние — слово. Поэтому мы должны быть осторожны, говоря об Откровении в слове и на деле.

Деяние Бога — это Его слово. Иезекииль описывает рабство Иудеи так: «А все беглецы его из всех полков его падут от меча, а оставшиеся развеяны будут по всем ветрам; и узнаете, что Я, Господь, сказал это» (Иез. 17:21). Сам захват был Божьим словом осуждения. Событие есть слово Божье.

Однако событие всегда сопровождается словами, на этот раз — словами пророка Иезекииля. Событие никогда не говорит само за себя, и люди не должны делать выводы из него самостоятельно. Словесное Откровение всегда сопутствовало событию и объясняло его природу. Следовательно, Откровение — это не само деяние, а деяние–слово.

Это относится и к Новому Завету. Христос умер — это деяние; Христос умер за наши грехи — словесное толкование, превращающее деяние в Откровение. Только после того, как это толкование было дано ученикам, они поняли, что смерть Христа была Откровением о любви Бога.

Мы должны сделать еще один шаг. Слово Божье не только сопровождает божественные деяния и дает им нормативное толкование; часто оно предшествует историческому деянию и творит его. Пророк говорит от Господа, если его слова сбываются (Вт. 18:22). Ибо, когда Бог говорит, что–то происходит. Происходят события. «Я, Господь, говорю, и так и сделаю со всем сим злым обществом… они погибнут» (Чис. 14:35). «Я — Господь, Я говорю: это придет и Я сделаю» (Иез. 24:14). «Ты умрешь в мире… ибо Я изрек это слово, говорит Господь» (Иер. 34:5).

Слово Откровения может быть устным или письменным. Иеремия и говорил, и записывал слово Господа. И устные, и письменные изречения считались «словами Господа» (Иер. 36:4,6). Именно поэтому в Новом Завете говорится о Ветхом Завете как о «Слове Божьем» (Ин. 10:35). Именно по этой причине богослов может и даже должен признавать Библию как Слово Божье.

Откровение проявилось в уникальных событиях искупительной истории. Эти события сопровождались божественным истолкованием. Слово, как письменное, так и устное, само по себе представляет часть целого события. Библия — и рассказ об этой искупительной истории, и конечный продукт толкования. Это необходимое нормативное объяснение характера Божьего Откровения в деяниях, ибо само оно включено в Откровение Божье посредством совокупности дела и слова, составляющей Откровение.

Джорж Лэдд.

Богословие Нового Завета: Пер. с англ. — СПб.: Христианское общество «Библия для всех», 2003. — 800 с.  

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: