В мир приходит «новый пожилой человек» – старшие, но успешные поколения общества.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

актив

Становление общества растущего долголетия.

Цапенко И.

В странах «глобального Севера» происходит непрерывное старение населения. Старение населения происходит, с одной стороны, “снизу” - в результате сокращения рождаемости.

В развитых регионах фертильность (число рождений на одну женщину) устойчиво снижалась: с 2,82 в 1950-1955 гг. до 1,57 в 1995-2000 гг. И, судя по среднему варианту демографического прогноза ООН, в нынешнем столетии государствам Севера не суждено повысить этот показатель до уровня воспроизводства населения (2,1). С другой стороны, население стареет “сверху” - благодаря росту продолжительности жизни. В начале XX в. ожидаемая продолжительность жизни на развитых территориях колебалась между 45 и 50 годами, в 1950 г. она составляла около 65 лет, а сейчас достигнет 83-84, а к концу столетия приблизится к 90 годам.

Но не все так тревожно как может показаться на первый взгляд. Современные алармистские сценарии, основывающиеся на неизменности социальных институтов, экономического поведения и политики, сильно напоминают прогнозы П. Эрлиха и членов Римского клуба в середине прошлого века: в тогдашнем взрывном росте населения виделась демографическая бомба, несущая массовый голод и нищету. Однако, хотя с 1960 по 2000 гг. население планеты удвоилось, за тот же период производство продуктов питания выросло вчетверо, душевые доходы увеличились на 115%, продолжительность жизни повысилась более чем на 15 лет, а неграмотность резко снизилась благодаря распространению начального образования. Более того, страны Юго-Восточной Азии смогли успешно воспользоваться дивидендом бума рождаемости, отозвавшегося через полтора-два десятилетия вступлением в трудоспособный возраст крупных контингентов молодежи. Во многом благодаря наличию молодой и при этом образованной и профессионально подготовленной рабочей силы этим странам удалось совершить “экономическое чудо”.

Из этого опыта можно извлечь вывод о возможностях не только адаптации экономики к демографическим изменениям, но и использования последних во благо развития общества. Речь идет об открытии ранее неизвестных возможностях социально-экономического потенциала поколений старших возрастов.

Происходящие в разных областях современных обществ перемены указывают на вероятность более оптимистичных сценариев. Среди таких процессов — бурное развитие геронтологии, в котором, в частности, был осуществлен научный прорыв в исследовании механизмов аутофагии, открывающий новые возможности в противодействии старению организма и возрастным заболеваниям. За это открытие японский биолог Ёсинори Осуми (Yoshinori Ohsumi) был удостоен в 2016 г. Нобелевской премии.

Благодаря достижениям в развитии медицины и здравоохранения, параллельно с ростом ожидаемой продолжительности жизни увеличивается и длительность здоровой жизни. По оценкам, в 1984 г. в Германии средний мужчина находился в добром здравии 55% своей жизни, в 2011 г. — 63, а в 2050 г. этот период составит 80%. Средняя женщина — 50, 60 и 70% соответственно.

Увеличение периода работоспособности в жизненном цикле человека благоприятствует вовлечению в производство все более многочисленных когорт пожилых людей, особенно в сферы, не требующие вложений тяжелого физического труда. Недавнее (2013 г.) обследование в США показало, что 71% респондентов предпенсионного возраста изъявили желание продолжать работать и после достижения пенсионного возраста. Однако они хотели работать не так, как прежде: трудиться с меньшей нагрузкой, неполный рабочий день, на дому, по гибкому графику, попробовать себя на ином профессиональном поприще или создать небольшое предприятие.

После достижения пенсионного возраста, составляющего во многих развитых странах 65 лет, значительная часть населения продолжает работать. И возраст фактического ухода с работы, как правило, выше официального пенсионного возраста, за исключением стран Северной Европы, Германии, Канады и некоторых других государств. Причем возраст фактического перехода на пенсию, понижавшийся вплоть до начала 2000-х годов, сейчас с повышением официального пенсионного возраста вновь увеличивается и одновременно растет доля работающих пенсионеров. За 2004—2014 гг. в Исландии доля занятых в возрастной группе 65—69 лет возросла с 49 до 53%, в Японии — с 33 до 40, Новой Зеландии — с 26 до 40, США—с 27 до 30%.

Поскольку среди наших современников молодежь имеет гораздо более высокий уровень образования, чем лица старшего возраста, очевидно, что, когда спустя 40—50 лет эти молодые люди вступят в пожилой возраст, они будут более образованными, чем нынешнее поколение пожилых. Учитывая связь уровня образования и экономической активности, а также продуктивности, резонно допустить, что новые когорты более здоровых и образованных пожилых должны быть не только более экономически активными, но и более продуктивными и, соответственно, более высокооплачиваемыми, чем прежние.

Это позволяет рассчитывать на то, что увеличение доли пожилых лиц в обществе не повлечет за собой роста масштабов бедности. Показательно, что еще в 2012 г. в большинстве западноевропейских стран и США доходы лиц в возрасте 66—75 лет были выше средних по этим странам или вплотную приближались к этой отметке. А уровень бедности в этой возрастной группе в Канаде, Дании, Чехии, Финляндии, Исландии, Португалии, Словакии и Испании был примерно в два раза ниже средних национальных значений, во Франции и Греции - в три или почти в три раза, в Нидерландах и Норвегии - в четыре раза.

В результате указанных процессов формируется образ “нового пожилого” (new old) - более здорового, образованного, экономически и социально активного, производительного и обеспеченного. Вероятен сдвиг границы, разделяющей население на трудоспособных и нетрудоспособных, к более старшим возрастам - к 70-75 годам. Параллельно с этим произойдет и гораздо более значимое изменение пропорций между работающими и неработающими в пользу некоторого увеличения первой категории, что ослабит экономическое бремя иждивенцев на работников при повышении продуктивности последних.

Прогнозы роста экономической активности пожилых даже породили опасения ухудшения возможностей трудоустройства и профессионального роста для молодых. Однако данные ОЭСР указывают на позитивную корреляцию между повышенным уровнем занятости пожилых и молодых, равно как и между более ранним средним возрастом выхода на пенсию и более высокой молодежной безработицей.

Оставаясь в составе рабочей силы, пожилые люди продолжат вносить вклад в социально-экономическое развитие обществ, причем в течение беспрецедентно длительных периодов. В долгосрочном плане это может частично компенсировать замедление экономического роста, обусловленное абсолютным и/или относительным сокращением рабочей силы в возрасте 15-64 лет.

Кроме того, когда люди надеются прожить долгую жизнь, у них появляется дополнительный стимул больше сберегать, пока они работают, чтобы накопить, финансируя свое потребление в будущем, на те годы, когда они не смогут трудиться. С позиции макроэкономической теории предложения, эти сбережения транслируются в инвестиции, которые питают накопление капитала и технологический прогресс, движущие экономический рост.

Включенность в трудовую жизнь представителей старших поколений позволит обеспечить их финансовую независимость и ограничить их нуждаемость в государственных пособиях, способствуя при этом пополнению казны. Такое достойное старение ставит под вопрос тезис о том, что увеличение пожилого населения вызывает взлет социальных расходов. Тем более что затраты на здоровье и заботу о пожилых обычно концентрируются в конце жизни человека, как правило - в течение двух последних лет перед кончиной.

По оценкам Еврокомиссии (ЕК), в 2010-2060 гг. в ЕС-27 государственные расходы на нужды здравоохранения, связанные со старением населения, увеличатся с 7,1 до 8,3% ВВП, на выплату пенсий - с 11,3 до 12,9, на длительный уход за пожилыми - с 1,8 до 3,4%. Совокупный прирост ассигнований по этим статьям составит 4,1 п.п. Это - внушительные, но все же не катастрофические размеры. При этом ожидается сокращение расходов на образование на 0,1 п.п. ВВП и на выплату пособий по безработице на 0,3 п.п. ВВП (обусловленное прогнозируемым уменьшением численности молодежи и безработных), что отчасти нейтрализует рост затрат по другим социальным статьям.

Вопреки распространенному мнению, что пожилые перетягивают на себя ресурсы общества и являются бременем для более молодых, в рамках семьи в течение жизненного цикла человека большинство финансовых потоков направляется вниз по дереву поколений, а не вверх, то есть от старших к младшим членам, а не наоборот. Это в какой-то мере позволяет компенсировать растущие государственные трансферты распределительной пенсионной системы, идущие от более молодых работающих членов социумов к пожилым.

То же относится и к росту политического представительства пожилых. Трудно представить, что пожилые политические деятели, имеющие детей и внуков, не будут заботиться о благополучии более молодых поколений. Кроме того, наличие страновой корреляции между уровнем инфляции и средним возрастом населения может говорить о том, что политические партии с повышенной долей пожилого электората, более чувствительного к взлетам цен, находясь у власти, проводят более ортодоксальную экономическую политику, нацеленную на сдерживание инфляции в интересах всего общества.

При этом от увеличения доли пожилых в составе рабочей силы качество используемого человеческого капитала и производительность предприятий могут не только проигрывать, но и выигрывать. В экономике знаний возрастает значение личностного знания и опыта, которые накапливают за время трудовой деятельности работники старшего возраста. Делясь этими знаниями и опытом, они могут повышать продуктивность командной работы. Выявлено, что возрастное разнообразие участников трудовых коллективов делает такие коллективы более эффективными по сравнению с чисто молодежными.

Кроме того, у пожилых людей более развиты социальные слагаемые квалификации, гораздо существеннее социальный капитал. Они лучше владеют навыками межличностного общения, что особенно ценно в условиях сервисизации экономики. Благодаря наличию таких “мягких” навыков пожилые работники нередко оказываются в среднем такими же производительными, как и молодые.

Позитивно для общества и участие лиц старшего возраста в волонтерской деятельности и разного рода гражданских инициативах в сферах образования, здравоохранения, охраны окружающей среды и др. Необходимо учитывать и неоплачиваемую работу по дому пожилых, особенно женщин, которая не только позволяет другим членам их семей быть экономически активными, но и может ослаблять нехватку социальных работников по уходу за детьми и престарелыми. Кроме того, включенность в общественно востребованную деятельность поможет лицам “третьего возраста” избежать социальной изоляции.

"Мировая экономика и международные отношения", 2017, Том 61, №5, с. 34-44).

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: