Истина, потрясшая древний и новый мир.

В категориях: Бог творения, творчества и красоты,Возрастая в личной жизни,Личность, обращенная к Богу,Созидая свой внутренний мир

истина

«И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.» (Иоан.1:14).

Уильям Баркли,

Мы подошли к предложению, ради которого Иоанном было написано Евангелие. Он размышлял и говорил о слове Божием, о том всесильном, созидающем, динамическом слове, которое было помощником Бога при творении, о том ведущем, направляющем и сдерживающем слове, которое вносит порядок во вселенную и в умы человеческие. Эта идея была хорошо известна иудеям и грекам; но евангелист вдруг говорит самую потрясающую и невероятную вещь: "Это Слово, Которое сотворило мир, этот Разум, Который направляет порядок в мире, стал Человеком и мы видели Его нашими собственными глазами". При этом Иоанн употребляет слово феасфай, переведенное как видели; оно употребляется в Новом Завете более двадцати раз и каждый раз в смысле физического зрения, а не духовного видения. Иоанн заявляет, что Слово пришло в мир действительно в образе Человека и все люди видели Его своими глазами. Он говорит: "Если вы хотите видеть, что из себя представляет это создающее Слово, этот направляющий и сдерживающий Разум - посмотрите на Иисуса Назарянина".

И здесь путь Иоанна расходится с предшествовавшими ему идеями и мировоззрениями. Для греческого мира, для которого Иоанн писал свое Евангелие, эта идея оказалась чем-то совершенно новым. Аврелий Августин, один из выдающихся отцов Церкви, сказал впоследствии, что до принятия христианства он читал и изучал языческих философов и нашел у них многое, но ни разу не встретил идеи о том, чтобы слово обрело плоть.

В представлении грека это было нечто невероятное. Последнее, что мог допустить грек, было представление о том, что Бог может принять человеческий облик. В представлении грека тело было злом, оно было темницей, в которой закована душа, могилой, в которой томится дух. Мудрый старый древнегреческий историк Плутарх не верил в то, что Бог может непосредственно направлять и контролировать события нашего мира; в его представлении Он должен делать это через посредников и заместителей, ибо, в представлении Плутарха, было бы чистым богохульством впутывать Бога в земные и мирские дела. И Филон Александрийский тоже никогда бы не мог сказать ничего подобного. Он говорил: "Жизнь Божия не снизошла до нас, она также не опустилась до потребностей тела человеческого". Крупный римский философ-стоик, император Марк Аврелий, презирал тело, когда он сравнивал его с духом. "И потому относись к твоему телу с таким же пренебрежением: оно лишь кровь да кости, бренное плетение из нервов, жил и артерий". "Строение всего тела бренно".

А здесь было нечто потрясающе новое: Бог может стать Человеком и Он стал Им; Бог может войти в жизнь, которой живем мы, вечность может вторгнуться во время, Создатель может каким-то образом явиться в творении в такой форме, чтобы люди действительно могли видеть Его своими глазами.

Эта концепция Бога в человеческом образе была потрясающе новой и неудивительно, что даже в Церкви нашлись люди, которые не могли поверить в это. Иоанн говорит, что Слово стало сарк. Ну, а слово сарк Павел очень часто употребляет для передачи того, что он называет плотью - человеческой природы со всеми ее слабостями и склонностью грешить. Сама мысль употребить это слово по отношению к Богу ошеломляла людей. И потому в Церкви появились люди, которых называли докетистами.

Греческое докейн означает кажущийся существующим. Эти люди считали, что Иисус был лишь иллюзией, призраком, что Его человеческое тело не было реальным телом, что в действительности Он не мог ощущать голод, усталость, печаль и боль, что в действительности Он, якобы, был бестелесным духом, хотя и казался человеком, совершенно недвусмысленно Иоанн сказал об этих людях в своем Первом послании: "Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста" (1 Иоан. 4,2.3). Совершенно очевидно, что эта ересь явилась порождением своего рода ложного благоговения, отказывающегося от заявления, что Иисус действительно и воистину был человек, в полном смысле этого слова. В представлении Иоанна эта ересь противоречила всему духу христианской благой вести.

Бывает часто так, что и мы, говоря о Божественности Иисуса, склонны забывать, что Он был человеком в полном смысле этого слова. Слово стало плотию - в этом, может быть, как нигде больше в Новом Завете, чудесно провозглашена человеческая сущность Иисуса. В Иисусе мы видели творящее Слово Божие, направляющий Разум Божий, Который Сам воплощается в человека. В Иисусе мы видим, как прожил бы эту жизнь Бог, если бы Он был человеком. Если бы нам больше нечего было сказать об Иисусе, мы могли бы все же сказать, что Он показывает нам, как бы Бог прожил ту жизнь, которую нужно прожить нам.

Уильям Баркли, Комментарии на евангелие от Иоанна. Всемирный Союз баптистов, 1986.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: