Восстание против Бога было открытым и поэтому – зловещим.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

соловки

Чтобы не забывали, что такое советская власть: как начинались советские "Освенцимы".

Александра Баландина.

Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), крупнейший исправительно-трудовой лагерь 1920-х годов, принял первых заключенных 6 июня 1923 года, ровно 95 лет назад. За четырнадцать лет его существования через него прошли около 200 тысяч заключенных, каждый третий из которых был расстрелян, погиб от пыток или непосильного труда. «Газета.Ru» рассказывает об истории лагеря, ставшего символом репрессивной системы.

«Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения», входивший в систему Северных лагерей ГПУ, был учрежден по решению ВЦИК в 1923 году. Он появился на месте одного из богатейших монастырей царской России. Соловецкие лагеря предназначались для изоляции самых опасных государственных преступников — как политических, так и уголовных, впрочем, туда могли отправлять людей только лишь по подозрению в антигосударственной деятельности.

Долгие годы Соловецкий лагерь особого назначения оставался самым крупным в СССР и представляи собой внушительный комплекс, занимавший обширную территорию. Так, к 1931 году в состав СЛОНа входило восемь лагерных отделений, шесть из которых находились на материке.

«За недостатком места в старых тюрьмах, во многих местах ею построены или заняты деревянные бараки, рассчитанные на большое количество арестантов. Советская власть мягко называет их «концентрационными лагерями».

Даже знаменитая, выделяющаяся своим режимом и в Советской России, Соловецкая каторга, большевицкой властью ласково называется «Соловецким лагерем особого назначения», — писал в своей книге «Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков» один из выживших заключенных Юрий Безсонов.

Заселение СЛОНа началось в июне 1923, когда первые 100 узников — социалистов и анархистов — были доставлены пароходом «Печора» из Архангельска и Пертоминска.

Вначале все заключенные мужчины содержались на территории бывшего Соловецкого монастыря, а женщины — в деревянной Архангельской гостинице, однако вскоре лагерем были заняты уже все монастырские скиты и пустыни. В результате программы по переселению заключенных из Среднего Поволжья, Центрального Черноземья и Ленинграда в СЛОНе в апреле 1930 года были уже 57,3 тыс. арестантов — 55 тыс. мужчин и 2,3 тыс. женщин. Максимальной заселенности Соловецкий лагерь достиг в 1931 году — там обитали 71,8 тыс. узников.

В основном, осужденные занимались дорожным строительством и лесозаготовками: на этих работах трудились более половины заключенных. Остальные были заняты на производстве, в административно-хозяйственном аппарате, охране, осушении болот и хозобслуге. На Соловецких островах были открыты кирпичный, механический и кожевенный заводы, электростанция, собственная узкоколейка и небольшая флотилия. Также имелись предприятия по добыче торфа, йода, пять сельхозов и даже звероферма-«пушхоз», на которых в основном трудились женщины.

Не оставались заключенные и без досуга — в Преображенском соборе 23 сентября 1923 года открылся первый лагерный театр, а еще через год был образован самодеятельный театр под названием «ХЛАМ». Название отражало профессии участвовавших в его работе людей — художники, литераторы, актеры, музыканты.

Одновременно с театром в Благовещенской церкви открылся краеведческий музей, а также биосад-питомник, при котором для заключенных был организован кружок любителей природы.

Кроме того, большое число осужденных литераторов и журналистов позволяло также обеспечить регулярный выпуск периодических изданий. В том числе — ежемесячный журнал «СЛОН» и еженедельную газету «Новые Соловки».

 «Политики», священники: кто сидел в лагере.

Немалую часть заключенных составляли члены различных антисоветских политических партий. Их размещали отдельно от других заключенных в Савватиевском, Троицком и Сергиевском скитах. «Политикам» был предоставлен льготный режим содержания — они могли избирать старост, выписывать газеты и журналы, пользоваться личным имуществом, встречаться с родственниками. Политические заключенные даже имели возможность создавать партийные фракции, легально обсуждать вопросы лагерного режима, быта, досуга. Работали «политики» только восемь часов в день (в отличие от остальных заключенных, трудившихся по 12 часов), для них допускалось свободное передвижение в пределах зоны в дневное время.

Однако даже такие смягченные режимные ограничения политические заключенные соблюдать отказывались. Особенное возмущение вызывал пункт, запрещающий передвижение в ночное время. 19 декабря 1923 года заключенные Савватиевского скита решили устроить бунт и поздним вечером вышли на улицу. Охрана применила оружие, убив шестерых и тяжело ранив троих заключенных. Происшествие послужило первым толчком для массового переселения политических заключенных на материк, которого они добивались на протяжении нескольких лет.

Администрация долгое время сопротивлялась этому, из-за чего в конце 1924 года «политики» провели голодовку, длившуюся 15 дней. Спустя полгода года СНК СССР принял постановление о вывозе этой категории заключенных с Соловецких островов.

Еще одной особой категорией заключенных являлось духовенство. Первые священники, осужденные по делам о противодействии изъятию церковных ценностей, прибыли на Соловки из Ростова-на-Дону и Новочеркасска уже в 1923 году, следующая большая группа осужденных — из Петрограда в следующем году. Позднее в состав заключенных священнослужителей стали прибывать осужденные за «нарушение декрета об отделении церкви от государства», странствующие монахи и монахини из разоренных и закрытых властью монастырей. В числе узников Соловков были восемь митрополитов, 46 архиепископов, 49 епископов, тысячи православных священнослужителей.

Вплоть до 1929 года заключенному духовенству на Соловках позволялось ходить в рясах и с длинными волосами. Все заключенные епископы и клирики жили отдельно от других узников. Они занимали в кремле помещение местной сторожевой роты, так как самой распространенной среди духовенства работой являлась профессия сторожа или каптера.

В других лагерях осужденные священнослужители такими привилегиями не пользовались — их отправляли на общие работы, исключая только престарелых, которых определяли в инвалидные роты. Также ни в одном другом лагере не разрешалась церковная служба, любые формы богослужения жестоко преследовались.

Особое отношение к духовенству закончилось в 1929 году, когда всем священникам было сначала добровольно предложено остричься и снять рясы. Когда они оказали сопротивление, их отправили в штрафные командировки, где сделали это насильно, одели в лохмотья и отправили на лесные работы.

Сизифовы пытки

За десять лет существования СЛОНа через него прошло около 200 тысяч заключенных. По разным причинам тысячи соловецких арестантов умерли или были превращены в инвалидов, скончались от непосильной работы, недоедания и разных серьезных болезней. Тысячи были расстреляны за проступки, заморожены, забиты насмерть охраной, умерли от пыток, покончили жизнь самоубийством.

«Надо сказать, что большинство выселенных на Север мужчин погибли, причем многие уничтожались сознательно. Культурный казачий класс — казачьи офицеры, казачья гражданская интеллигенция станичная, они были отправлены на Соловки, это порядка 8000 человек, но до Соловков не доехали. В то время, когда они на баржах от Кеми плыли на Соловки, они все были связаны колючей проволокой спина к спине по двое и выброшены в море. Известен человек, который разработал эту систему умерщвления людей и активно ее применял на Соловецких этапах», — писал в своей книге «Цена катастрофы» Андрей Зубов.

Практика наказания тяжким и бессмысленным трудом считалась в Соловецких лагерях обычным делом. Например, их могли заставить пригоршнями переносить воду из одной проруби в другую (под команду конвоя «Черпать досуха!»). Также заключенных заставляли перекатывать с места на место огромные валуны, зимой на морском берегу полураздетыми громко и сотнями раз, до изнеможения «считать чаек».

Если заключенный чем-то не угождал конвою, его могли облить на улице зимой холодной водой, поставить в «стойку» на снег, опустить в прорубь или в одном белье поместить в неотапливаемый карцер. Провинившихся соловецких узников также заставляли сидеть весь день на жердях толщиной в руку, укрепленных так, что ноги не доставали до земли — свалившихся охранники избивали.

Летом раздетых узников привязывали на ночь к дереву — на сленге это называлось поставить «на комара», что в условиях Приполярья означало медленную и мучительную смерть.

Еще одним частым способом наказания был так называемый «крикушник» — небольшой сарайчик, сделанный из тонких и сырых досок, с земляным полом. Никаких приспособлений ни для сидения, ни для лежания там не было, печки тем более. Со временем в целях экономии леса «крикушники» стали строить прямо в земле.

Вот что представлял собой «крикушник», по воспоминаниям Николая Киселева-Громова, служившего в штабе военизированной охраны Соловецкого лагеря: «Из такого «крикушника» не слышно, как «шакал» орет, — говорят чекисты. «Прыгай!» — говорится сажаемому в такой «крикушник». А когда выпускают, ему подают шест, по которому он вылезает, если еще может, наверх. За что же сажают заключенного в «крикушник»? За все. Если он, разговаривая с чекистом-надзирателем, не стал, как полагается, во фронт, — он в «крикушнике». Если во время утренней или вечерней поверки он не стоял в строю как вкопанный (ибо «строй — святое место», говорят чекисты), а держал себя непринужденно, — тоже «крикушник». Если чекисту-надзирателю показалось, что заключенный невежливо с ним разговаривал, — опять он в «крикушнике».

Самой страшной карой, назначавшейся за серьезные проступки, такие как нарушение лагерного режима, членовредительство («саморубство», «самообморожение»), попытку побега, было помещение в штрафной изолятор. Тюрьмы этого типа разделялись на мужскую и женскую — первая находилась на соловецкой Секирной горе, вторая — на Большом Заяцком острове.

Режим «Секирки» дольше двух-трех месяцев не выдерживал никто.

Нередки были и бессудные расправы над заключенными, которые обычно проводились в небольшом полуподвальном помещении под «кремлевской» колокольней. Кроме того, существовал некий «обряд посвящения» для каждого вновь прибывшего этапа: начальник СЛОНа имел обыкновение прямо на пристани для острастки собственноручно расстреливать одного-двух заключенных. Под горячую руку начальства попадали «неисправимые», непонравившиеся, опасные, которых затем списывали как умерших от какой-либо болезни, свидетельствовал позже академик Дмитрий Лихачев.

Непосильный труд

В Соловецком лагере люди массово умирали и без расстрелов и пыток — практика «воспитания заключенных трудом» состояла в том, чтобы в считанные месяцы выжать из лагерника все и, превратив в инвалида, заменить его новым «рабочим человеческим организмом», как выражались медицинские начальники СЛОНа.

В результате только в течение одного года (с 1929 по 1930) около 9,5 тыс. человек, трудившихся на особо тяжелых работах — лесоповале и в дорожном строительстве на материке —, попали в категорию «отработанной и непригодной рабсилы». Группу «доходяг», в которую входил каждый третий заключенный, было решено отвезти на острова Соловецкого архипелага медленно умирать от полученных травм, обморожений, болезней и истощения.

С убитыми и умершими в лагере никто не церемонился. Перед тем, как свалить тела в общую могилу, им выбивали зубы с золотыми коронками. Зимой тела закапывали в снег, а летом сваливали в огромные ямы около Соловецкого кремля или в лесу — без каких-либо обозначений. Часто заключенные перед казнью сами рыли себе могилы.

Узники СЛОНа, дожившие до Второй мировой войны, после ее окончания оказались в одних лагерях с военнопленными, прошедшими гитлеровские концентрационные лагеря.

Один из заключенных, чьи письма сохранились, Зинковщук, ссылаясь на мнение своих сокамерников, хорошо знавших фашистские «фабрики смерти», приходил к выводу, что те лишь немногим отличались от Соловецких лагерей.

Александр Солженицын в своих произведениях прямо именует Соловки «полярным Освенцимом».

К примеру, в обоих лагерях люди трудились по 12 часов в сутки без перерывов и выходных. Нередки были и дополнительные ночные смены. Паек заключенных СЛОНа и Освенцима был одинаковым, всего 1700 калорий в день.

В 1930 году была проведена специальная комиссия «для всестороннего обследования деятельности существующих лагерей», в том числе и Соловецких. Она выявила факты широкого применения пыток, склонения заключенных женщин к сожительству, систематических избиений и расстрелов под видом побега, создания администрацией лагеря «провокационных дел» о мнимых заговорах узников и многое другое. В результате проверок Коллегия ОГПУ привлекла к уголовной ответственности 38 старост, командиров рот, сотрудников «надзора». 13 из них были тогда же расстреляны.

В декабре 1933 года Соловецкий лагерь особого назначения был расформирован. С 1934 года Соловки стали VIII отделением Беломорско-Балтийского канала, а через три года реорганизованы в Соловецкую тюрьму ГУГБ НКВД.

Окончательно СЛОН завершил свое существование в 1937 году. Оставшихся в живых заключенных перевели в другие места, а на острове построили новую тюрьму — СТОН (Соловецкая тюрьма особого назначения). Она проработала два года, закрывшись в 1939 году, а ее здания были переданы военным, которые во время войны использовали Соловецкие острова для расположения учебных отрядов советского флота.

gazeta.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: