Эмигранты из России – пенсионеры в Израиле.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

пенсионер

Пенсия обетованная.

Мария Глушенкова

При всех различиях климата, уровня жизни и социальной политики у пенсионеров всего мира есть что-то общее. Мы нашли россиян, которые получают пенсии или только планируют это делать на четырех континентах, и попытались узнать об общих чертах и различиях в жизни пенсионеров-эмигрантов.

«Мне 61. Из них 21 год я живу в Израиле. Мы репатриировались всей семьей в 1997-м из Архангельска», — рассказывает Марк. В Архангельске он закончил мореходное училище, потом работал в Северном морском пароходстве. К середине 90-х стало тяжело. «Где-то года полтора я был вообще без работы. Перебивался с хлеба на воду. А у меня семья, дети, в общем, все, как положено. И мы решили репатриироваться. Нам было куда ехать. У меня брат с семьей, мама была еще жива, они репатриировались в 1993 году, помогли нам устроиться», — рассказывает Марк.

Потихоньку жизнь стала налаживаться, Марк устроился на работу. «Я и сейчас работаю. У нас на пенсию мужчины выходят в 67 лет», — говорит он. Поначалу Марк работал по профессии, «но после 50 стало как-то тяжеловато работать в гараже, и я сменил работу». Сейчас он заведует ортопедической мастерской. «И если со здоровьем все будет нормально, до пенсии я доработаю. Но в целом история у меня такая, что работать мне придется до самого упора. Потому что пенсия у меня будет не очень большая», — говорит он.

В Израиле довольно сложная пенсионная система, которая, судя по словам Марка, похожа на американскую. Пенсию надо зарабатывать, в противном же случае любой гражданин Израиля, который даже не работал ни одного дня, при достижении пенсионного возраста получает так называемое пособие по старости от государственного ведомства национального страхования.

«Все, кто работает, делают туда взносы небольшие, и по достижении пенсионного возраста вне зависимости от того, продолжают они работать или нет, или вообще никогда не работали, получают определенную фиксированную сумму, которая называется пособием по старости», — рассказывает Марк.

В Израиле, говорит Марк, работодатели также платят взносы за работника: «Они платят 8%, но и работник платит 5%. Все вместе это платеж, который идет в ведомство национального страхования и делится на три составляющие: пенсионные отчисления, страхование жизни (эту часть ты оплачиваешь сам), и еще есть такая вещь, как пособие по увольнению. Это взнос, рассчитанный от твоей средней зарплаты за последние пять лет и умноженный на число лет, которые ты проработал. И если тебя увольняют по не зависящим от тебя причинам, то тебе положено пособие по увольнению. И ты можешь его получить, а можешь оставить его, присоединив к пенсии», — рассказывает Марк.

В результате и пенсии у людей в Израиле, по словам Марка, абсолютно разные. «Допустим, пособие по старости. Человек одинокий, который никогда в жизни не работал, получает 1800 шекелей — это около $400. Это, конечно, мало. Если у него есть свое жилье… Да даже и так! В любом случае это мало», — говорит он.

А у репатриантов, например, которые уже давно живут и работают в Израиле, пенсии, по словам Марка, нормальные: «Особенно если они получали хорошую официальную зарплату. Очень много зависит от того, кем вы работали и сколько получали. Допустим, если вы работали судьей Верховного суда, то и пенсия будет около 90 тыс. шекелей. А так у человека, который работал 10–15 лет, пенсия будет примерно 2,5–3 тыс. шекелей. И это уже хорошо».

По наблюдениям Марка основная масса людей из наших репатриантов на пенсию себе зарабатывают: «Они устроены, работают, очень многие имеют свое жилье. И те, кто живет здесь уже 30–40 лет, у них и стаж нормальный, и зарплаты нормальные официальные. Вот они чувствуют себя уверенно. Они могут позволить себе доработать до пенсии и потом спокойно заниматься своими любимыми делами, жить на пенсионный доход».

На просьбу сравнить жизнь там и здесь Марк, который часто бывает в России, говорит, что сравнивать невозможно: «Жизни разные и стиль жизни у нас очень разный. Допустим, в России, насколько я знаю, большая часть людей приватизировала жилье. То есть проблем с крышей над головой у них нет, ну, коммунальные платежи — это и там, и тут есть, продукты в России достаточно дешевы по сравнению с нашими», — говорит он. С другой стороны, в Израиле пенсионеры могут позволить себе и за границу съездить несколько раз в год, и в собственной стране отдохнуть — съездить на Мертвое море, в Эйлат. «Но знаете, большая часть людей, я имею в виду наших репатриантов, они работают до упора, пока есть возможность работать. И в России то же самое. Поэтому в этом смысле разницы большой нет», — говорит Марк.

В июле прошлого года Израиль посетила большая делегация из России, глава Минтруда Максим Топилин и министр труда, социального обеспечения и социальных служб Израиля Хаим Кац подписали соглашение, в соответствии с которым российские репатрианты смогут получать российскую пенсию в Израиле.

В Израиле живут около 100 тыс. российских репатриантов, которые теперь будут получать пенсию, которую они заработали за время своей трудовой деятельности в России.

«Но ситуация какая? Все это оформляется через ведомство национального страхования. Они заполняют какие-то документы и посылают их в Пенсионный фонд РФ (ПФР). И ПФР начинает проверять все бумаги. И это очень долго. С начала этого года уже девятый месяц пошел, а пенсии получили порядка 10–11 тыс. человек», — рассказывает Марк.

Что касается Марка, то он послал в Россию все требуемые документы. На что ему прислали письмо из московского отделения ПФР, в котором говорится, что им надо уточнить, где он служил и в какой должности. Марк указал в документах, что он служил в ВМФ, есть номер военного билета и номер воинской части, он пытался связаться с ПФР, но тщетно: «Пытался дозвониться, но это бесполезно. Электронной почты у них тоже нет. Очень тяжело, что нет никакой связи».

Марк отработал на Крайнем Севере почти 20 лет. И по идее должен был получить пенсию в 55 лет. Речь по меркам Израиля идет о небольших деньгах. «Но это неважно. Деньги пусть небольшие, но даже если эти $100–150 будут на счет поступать, я через некоторое время смогу на эти деньги приехать в Москву».

"Коммерсантъ" от 22.09.2018.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: