Тихий пожиратель национальных богатств.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

Îðãàíèçàòîðû Îëèìïèàäû-2008 ãàðàíòèðóþò æóðíàëèñòàì óäîáíûé, íî íå âñåîõâàòûâàþùèé äîñòóï â Èíòåðíåò. Ïðåäñòàâèòåëü îðãêîìèòåòà ïåêèíñêîé Îëèìïèàäû ïîÿñíèë, ÷òî "óäîáíûé äîñòóï â Èíòåðíåò îçíà÷àåò îòñóòñòâèå íåãàòèâíîãî âëèÿíèÿ íà îñâåùåíèå Îëèìïèàäû".

Бюрократ - это всего лишь чиновник. Пока он не подхватит хронический бюрократизм.

Александр Оболонский

Об авторе: Александр Валентинович Оболонский – доктор юридических наук, профессор кафедры государственной и муниципальной службы НИУ ВШЭ.

В последние десятилетия повышенную актуальность и политическую остроту приобрели проблемы теории и практики бюрократии. Многие из ее базовых, казавшихся незыблемыми, постулатов подвергаются критическому переосмыслению. Это связано с тем, что мир столкнулся с кризисом бюрократических форм правления. Кризисом – как эффективности, так и общественного доверия.

Заговорили даже о постбюрократическом мире как возможном варианте будущего общества. Так или иначе, государственная служба в передовых странах сейчас переживает период самых больших перемен как минимум за последний век. Серьезные поиски и эксперименты направлены на выработку новой ее модели, которая в большей мере, чем веберовская классика, должна будет соответствовать потребностям сегодняшнего и завтрашнего дня, общественным требованиям и ожиданиям. России, к сожалению, в данном отношении мало чем можно похвастаться.

Но несправедливо утверждать, что совсем уж ничего в данном направлении у нас не делалось в постсоветские времена.

И комиссии многочисленные работали, и законы в чем-то неплохие принимались, и денег на реформы госаппарата было потрачено, мягко говоря, немало. Но для максимально краткой оценки результатов этой деятельности я бы взял ленинскую максиму начала 20-х годов: «Дела с госаппаратом у нас до такой степени печальны, чтобы не сказать отвратительны... Мы уже пять лет суетимся над улучшением нашего госаппарата, но это именно только суета, которая за пять лет доказала лишь свою непригодность или даже вредность... она давала нам видимость работы, на самом деле засоряя наши учреждения и наши мозги».

Это заключение представляется мне критически важным, поскольку современная Россия превращается в полицейско-бюрократическое государство с близкими к катастрофическим последствиями для общества.

События последних лет и месяцев полностью обнажили моральную ущербность, чтобы не сказать уродство, коллективного сознания и системы ценностей нашей бюрократической корпорации. А учитывая масштаб ее влияния на общественную жизнь, эта аномалия наносит неисчислимый ущерб нормальной жизни российского социума в самых разных ее областях.

Отечественная бюрократия в ее нынешнем состоянии превратилась в реальное политическое зло. Мой коллега по НИУ ВШЭ Святослав Каспэ заметил, что зло токсично, а проникновение его в один сегмент ставит под угрозу и все смежные. Более того, это явное бюрократическое зло, в котором тесно переплелись (и уже трудно разделимы) его политическая и административная стороны.

Давно известно, что бюрократия в точном смысле слова – отнюдь не синоним бюрократизма и к нему не сводится. Поэтому ограничимся определением из нашего коллективного учебника по государственной службе.

Итак, бюрократизм включает в себя следующие компоненты: в политическом плане – чрезмерное разрастание и безответственность исполнительной власти; в социальном – отчуждение этой власти от народа; в организационном – канцеляристскую подмену содержания формой; в морально-психологическом – бюрократическую деформацию сознания.

Феномен бюрократизма многолик и связан мириадами нитей почти со всеми общественными институтами. Это целая проблемная область, изучение которой требует усилий обществоведов многих специальностей. В этих заметках я ограничусь психологическими и этическими аспектами бюрократической личности.

Корпорация тебя не понимает

Попытаемся обрисовать некоторые существенные черты сознания, психологии бюрократа, описать его как определенный личностный тип. Поскольку за деятельность бюрократических личностей нашему обществу сейчас приходится расплачиваться очень дорогой ценой, узнаваемый психологический портрет бюрократа представляет отнюдь не только академический интерес. Человек, как известно, во многом живет в мире своих субъективных, порой неадекватных, представлений об объективной реальности. В случае бюрократа это некоторые специфические черты морали и психологии, присущие государственным служащим, своего рода корпоративная этика, стимулирующая формирование определенных личностных качеств. На этой основе возникают и развиваются бюрократические деформации профессионального сознания служащих. Тому есть много причин: и пороки системы управления, и давление макро- и микросреды, и индивидуальные дефекты морального сознания у части работников. При этом наличие необходимых для работы деловых качеств отнюдь не компенсирует личную нечестность или непорядочность чиновника, а, напротив, делает его более изощренным и потому более опасным. О коррупционной изобретательности наших бюрократов в народе существует обширная хрестоматия, которая непрерывно пополняется с учетом новейших технологий.

Но в то же время никуда не деваются старые как мир моральные ценности. Другое дело, что их научились использовать самые разные сообщества.

Им в этом помогает концепция «моральной идентичности» профессиональных групп, основанная на представлении, что профессии создают свое собственное, специфическое моральное сознание. При этом начитанные люди ссылаются на то, что моральную идентичность первым провозгласил французский социолог Эмиль Дюркгейм, отмечавший, в частности, что функциональное многообразие влечет многообразие моральное, которое «ничем не может быть предотвращено». В контексте темы уместно вспомнить знаменитое эссе Макса Вебера «Политика как искусство и профессия». Это в полной мере относится и к государственным служащим как социально-профессиональной группе, несущей специфические социально-психологические и этические черты. Понятия «чиновничье сознание», «бюрократическая личность» наполнены вполне конкретным содержанием, причем оно включает как негативные, так и некоторые позитивные особенности. При этом позитивность здесь явно проигрывает.

Ну, что делать, государственная служба – особый мир, где обычные человеческие чувства часто приобретают специфические, дефектные с точки зрения обычной человеческой морали формы.

Вот как, например, воспринял этот мир один из наиболее одаренных отечественных администраторов эпохи Александра I, министр юстиции Иван Дмитриев: «Со вступлением моим в гражданскую службу я будто вступил в другой мир, совершенно для меня новый. Здесь и знакомства, и ласки основаны по большей части на расчетах своекорыстия; эгоизм господствует во всей силе; образ обхождения непрестанно изменяется, наравне с положением каждого. Товарищи не уступают кокеткам: каждый хочет исключительно прельстить своего начальника, хотя бы то было за счет другого. Нет искренности в ответах: ловят, помнят и передают каждое слово».

Конечно, то время наполнило эти впечатления духом возвышенного сентиментализма, который при столкновении с реальным миром порождал неизбежные сшибки. Но в целом все точно.

"Независимая газета", 24.09.2018.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: