Не молитесь, как язычники.

В категориях: Молитвы и размышления,Прошу Тебя

молит

Джон Стотт

«И молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; Не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.» Мф.6:7-8

9 Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; 10Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; 11 Хлеб наш насущный дай нам на сей день; 12 И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; 13 И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого; ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. 14 Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; 15А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Лицемерие — не единственный грех, которого надо избегать в молитве; другим является «произнесение всуе» — бессмысленное, механическое повторение. Первое присуще фарисею, второе — язычнику (ст. 7). Лицемерие — это неверное использование цели молитвы (стремление не к славе Божьей, а к собственной славе); многословие — это неверное употребление самой сущности молитвы (когда реальное личное общение с Богом низводится до уровня простого повторения слов).

И вновь Иисус использует метод контраста, сравнивая две альтернативы, чтобы яснее обозначить Свой путь. Что касается практики благочестия, то Он противопоставил фарисейскому пути (показному и эгоистичному) путь христианский (тайный и божеский). Что же касается практики молитвы, Он противопоставляет языческий путь бессмысленного многословия христианскому пути содержательного общения с Богом. Иисус всегда призывает Своих последователей добиваться больших результатов по сравнению с окружающими их людьми, религиозными или мирскими. Он подчеркивает, что христианская праведность выше (так как она внутренняя), христианская любовь шире (так как включает и врагов), а христианская молитва глубже (ибо она искренняя и осмысленная).

«Не говорите лишнего, как язычники», — говорит Он (ст. 7). Греческий глагол battalogeo крайне редко встречается в библейской литературе, собственно говоря, вообще неизвестно, чтобы этот глагол использовался где–нибудь еще, кроме этого стиха. Поэтому не очень ясно ни его происхождение, ни значение. Некоторые (например, Эразм Роттердамский) предполагают, «что слово произошло от имени Киренейского царя Батта, который, как говорят, заикался (по Геродоту); другие — от Батта, автора скучных многословных поэм». Но это уж немного чересчур. Большинство считают это ономатопоэтическим словом — «слово, образованное посредством звукоподражания». Поэтому battarizo означало заикаться; и любой иностранец, речь которого звучала для греческого уха как непрестанное повторение слова «бар», назывался barbaros, отсюда — варвар. Возможно, что то же произошло и с battalogeo. Уильям Тиндейл был первым переводчиком, который употребил в качестве эквивалента этому слову английское звукоподражание «ифииду» (лепетать, бормотать), это слово было использовано в НАБ: «Не бормочите, как язычники».

Известный перевод «не повторяйте всуе» (АВ), таким образом, может ввести в заблуждение, пока не станет ясным, что акцент делается скорее на слове «всуе», нежели на слове «повторение». Иисус не мог запрещать любое повторение, так как Он Сам повторял Свою молитву, а именно, в Гефсимании, когда Он «отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово» (Мф. 26:44). Он одобряет упорство и даже настойчивость в молитве; осуждает Он многословие, когда «говорят не думая» (АГ). Понять это поможет выражение «нагромождение пустых фраз» (ПНВ). Речь идет о молитве, слова которой не имеют смысла, когда участвуют только губы, а ум и сердце бездействуют. В том же стихе 7 battalogia объясняется как polulugia, то есть «многословие», поток механических и бессмысленных слов.

Как же мы должны применять сегодня это запрещение нашего Господа? Возможно, оно распространяется на бездумное пользование четками, когда лишь перебираются бусины и повторяются слова, что скорее рассеивает, нежели концентрирует ум. Применимо ли это также к литургическим формам богослужения? Возможно, ибо использование определенных форм молитвы позволяет приближаться к Богу губами, а сердце при этом остается далеко от Него. Но и в импровизированной молитве можно использовать «пустые фразы» и употреблять религиозные шаблоны, мысленно блуждая при этом. Подводя итоги, можно сказать, что Иисус запрещает народу Своему любую устную молитву, если в нее не включены ум и сердце.

Следующие слова показывают, насколько нелепа такая молитва: «ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны». НАБ: «Они воображают, что чем больше они говорят, то тем больше вероятность быть услышанным». Какая ложь! Что же это за Бог, на Которого производит впечатление в основном техника молитв и количество слов и времени, затраченных на нее?

«Не уподобляйтесь им», — говорит Иисус (ст. 8). Почему? Потому что Бог, в Которого верят христиане, не таков. То есть мы не должны делать, как они, потому что не должны так же, как они, думать. Наоборот, «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него». Он не невежда, чтобы нам давать Ему указания, и не колеблющийся, чтобы нам нужно было убеждать Его. Он наш Отец — Отец, любящий детей Своих и знающий все их нужды. Если же это так, может спросить кто–нибудь, то какой толк в молитве? Пусть на ваш вопрос ответит Кальвин: «Верующие молятся не затем, чтобы информировать Бога о чем–то, Ему неизвестном, или чтобы убедить Его выполнить Свой долг, или заставить Его исполнить то, что Он бы делал с неохотой. Наоборот, они молятся, чтобы, встретившись с Ним, укрепиться в своей вере, размышляя об обетованиях Его, чтобы освободиться от забот своих, возложив их на Него; одним словом, чтобы они могли сказать, что лишь от Него одного они надеются и ожидают для себя и для других всяческих благ». Лютер сказал об этом еще более сжато: «В своих молитвах… мы наставляем самих себя более, чем Его».

Итак, христианская молитва противопоставляется нехристианским альтернативам. Центром этой молитвы является Бог (забота о славе Божьей) в противоположность эгоцентричности фарисеев (занятых своей собственной славой). И она осмысленна (в ней ясно выражена зависимость от Бога) в противоположность механическим распевам язычников. Поэтому мы должны приходить к Богу, как малые дети к отцу своему, и молиться не лицемерно, подобно актерам, ищущим людских аплодисментов, и не механически, как бормочущие язычники, ум которых далек от их лепетания, но осмысленно, смиренно и с надеждой.

Коренное отличие этих молитв состоит в Боге, которому молятся. Трагическая ошибка фарисеев и язычников — лицемеров и язычников — заключается в том, что они имеют ложное представление о Боге. Собственно говоря, никто из них не думает о Боге вовсе, ибо лицемер думает лишь о самом себе, язычник же — о посторонних вещах. Что же это за Бог, Который интересуется подобными эгоистичными и бездумными молитвами? Разве Бог является предметом потребления, и мы можем использовать Его с целью возвысить свое положение, или, может быть, компьютером, в который мы можем механически вводить слова?

От этих недостойных замечаний обратимся с облегчением назад, к учению Иисуса о том, что Бог — это наш Отец Небесный. Нам нужно помнить, что Он любит Своих детей с величайшей нежностью, что Он видит детей Своих даже в потайном месте, что Он знает детей Своих и все их нужды до того, как они о чем–либо Его попросят, и что Он действует ради Своих детей Своей небесной и царской властью. Поэтому, если мы позволим Писанию формировать образ Бога, если мы, зная Его характер, будем учиться осознавать Его присутствие, мы никогда не будем молиться лицемерно, но всегда с искренностью, никогда — механически, но всегда осмысленно, как дети Божьи, кем мы и являемся на самом деле.

Джон Стотт — Нагорная проповедь — Христианская контркультура — Библия говорит сегодня. (Серия «Библия говорит сегодня»). Пер. с англ. — 3-е изд., перераб. — СПб.: Мирт, 2004. — 238 с.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: